Первое письмо прислал 22 августа 1941 года, в котором сообщает, где находится: «Мы находимся недалеко от Арзамаса, в г. Выкса Горьковской области».
Письма для солдат становились источником информации, связующей нитью с родными, с домом и довоенной жизнью.
«Дорогие родные, мать, жена Лиза, дети мои - Минька, Ольга и Юрий, как поживаете? Пишите мне чаще. Когда от вас получаю письма, радуюсь, как ребенок».
«От вас я еще ответа не получил, но решил написать еще одно письмо. Лиза, береги детей. Минька уже учится в школе. Как научится писать, пускай папке напишет письмо».
До войны Михаил работал в райпо. И в письмах он часто пишет о ценах на продукты питания: «Ржаная мука стоит 180 рублей, горох - 160 рублей, картошка - 3 рубля, но мелкая. Как уродилась картошка у нас?»
До 20 декабря Михаил находился в городе Выкса. Перед отправкой на фронт ночью он пишет: «4 месяца с вами общался через письма. В час ночи нас отправляют на фронт. Недавно у нас разгружали раненых, многие без рук, ног. Говорили, что много солдат с обморожением. Смерть и ко мне приближается. Обнимаю своих детей, прощайте…»
Следующее письмо прислано из города Серпухов Московской области: «Ночью немецкие солдаты бомбят подступы к Москве. Казарма сотрясается от разрывов бомб и снарядов. Здесь встретились с Василием Петровичем из Торхлово. Пока не пишите, точный адрес пришлю позже…»
30 января 1942 года: «13 января прибыли на передовую. Очень много (перечеркнуто цензурой) … несколько дней лежали на снегу. Ног почти не чувствую, все онемело. За 14 дней осталось (перечеркнуто военной цензурой) бойцов. Очень много раненых, среди бойцов-чувашей много убитых. Я ранен в спину осколком снаряда…»
О фронтовой обстановке в письме, датированном от 4 февраля 1942 года, Михаил пишет иносказательно: «Беспрестанно веют буйные ветры, многие улетают от порывов ветра...»
Из истории мы знаем, что под Москвой шли кровопролитные бои, враг рвался к столице. И как раз там воевал наш земляк, красноармеец Михаил Максимов. Он пишет, что чудом остался жив, но ранен: «Я сейчас в Калуге, в госпитале. Осколок попал в спину. Если бы пригнулся, попал бы в голову. С нашего полка за полмесяца осталось в живых лишь 5 человек».
Михаил надеялся, что после ранения ему удастся приехать в отпуск домой, повидать семью. Но после выздоровления его направляют в город Алексин: «Нас собрали в городе для дальнейшей отправки на фронт».
Из писем можно узнать, сколько лет было бойцам: «Пока живем в землянках. Среди бойцов много18-летних и стариков, таких, как я, 45-летних», - пишет он в апреле 1942 года.
Его, как сельского жителя интересуют вопросы, связанные с землей, хозяйством: «Как перезимовали яблони? Срубили ли замерзшие? Сколько стоит зерно? Какая погода? Здесь каждый день дожди. Шинель не успевает высыхать. Сейчас стоим стеной, не пропускаем врагов. Стреляем друг в друга из пулеметов…»
Пишет он о встречах на фронте с земляками: «Со мной в одном взводе служит чуваш по фамилии Кузьмин из деревни Выселок Багиши нашего района. Мы с ним разговариваем по-чувашски…»
Особенно трогательны в письмах солдата наставления сыну Миньке, который в 1941-м году пошел в первый класс: «Сынок Минька, пишу печатными буквами, чтобы ты сам прочитал. Слушайся бабушку и маму. Никогда не бери чужое, не подходите к колодцу, не курите. Что задает учитель в школе, все выполняй, хорошо учись. Кто знает, может, я положу голову на поле боя, отца не забывай».
Также из писем мы узнали, что Максимов долгое время не получал писем. И попросил домашних прислать письмо на имя политрука роты Кудрина. Кудрин написал семье такое письмо: «Письмо я ваше получил и вручил Вашему мужу, славному бойцу-пулеметчику Михаилу Максимову. Ваш муж является одним из лучших беззаветно преданных сынов нашей Родины, выдержанный, дисциплинированный. Он отлично изучил вверенное ему оружие, всегда готов идти в бой. Не теряется в минуты грозной опасности в нашей боевой работе. Вы, находясь в тылу, своим честным трудом помогаете фронту. Да так оно и должно быть, что фронт и тыл есть один боевой лагерь в разгроме немецко-фашистских мерзавцев…»
«Прошло 9 месяцев, как я распрощался с вами. Но мне кажется, что прошло 9 лет, - пишет он с передовой. - Мы теперь воюем на передовой. Не знаю, увижу ли вас еще. На минутку хочется превратиться в маленькую птичку, прилететь домой, обнять вас всех. Потом не страшно и умереть за Родину, за вас…. Молите Бога за то, чтобы мне вернуться живым…»
В военные годы письма фронтовикам писали и пионеры. В одном из писем он передает привет юному поколению из родной деревни В. Ачаки: Федорову, Яжейкину, Евдокимову.
Дрожь пробегает по коже, когда читаешь строки: «…держим оборону. Каждый день идет дождь из мин и пуль. Если сидишь в блиндаже – не страшно. Много раненых, убитых. Но ничего, как-нибудь одолеем Гитлера… пока жив».
«У меня повысилось жалованье. Было 25 рублей. А сейчас я - сержант, и платят мне 112 рублей», - сообщает красноармеец 15 августа 1942 года.
Последнее письмо близкие получили от Михаила Максимова 8 октября 1942 года. В нем красноармеец беспокоится, какой урожай овощей собрали домашние с огорода, убрали ли картофель с колхозных полей. Интересуется, сколько предполагают выдать хлеба и картошки на трудодни. Сообщает, что жив и здоров.
Но на войне не угадаешь, когда тебя настигнет вражеская пуля. Уже на следующий день он погибает.
И политрук Кудрин пишет семье последнее письмо: «Елизавета Михайловна! Ваш муж Максимов Михаил Максимович погиб на боевом посту смертью храбрых в борьбе за социалистическую Родину с немецко-фашистскими мерзавцами 9 октября 1942 года. Похоронен северо-западней деревни Бельдюгино Смоленской области. Политрук Н-ского подразделения (подпись Кудрин)».
В братской могиле возле деревни Бельдюгино Смоленской области похоронено 868 воинов. Среди них и житель деревни Верхние Ачаки Максимов Михаил Максимович, один из миллионов защитников нашей Родины, павших за ее свободу.
О. Егорова